85bf2b2f     

Прозоров Александр - Ведун 04



АНДРЕЙ НИКОЛАЕВ, АЛЕКСАНДР ПРОЗОРОВ
ДУША ОБОРОТНЯ
(ВЕДУН — 4)
Глава 1
Косматая лошадка сторожко приподняла уши и пошла боком. Олег Середин натянул поводья.
— Ну, чего тебе еще привиделось?
Ведун приобрел эту сивую клячу на хуторе под Черниговом. Вернее, взял как плату за излечение каженника. Девчушка лет семи, у которой Олег спросил дорогу, пожаловалась: мол, тятенька не узнает никого, а иной раз станет как столб и ни сказать чего, ни рукой-ногой двинуть не может. Мычит только, да глаза пялит.
Семь ден, как пошел за дровами, да и сгинул. А как нашли его, сердешного, в лесу на третий день, так и мается. Дело-то оказалось простое, проще некуда: мужика, поленившегося поднести угощенье, обвеял леший.

Олег простым заговором снял порчу, а мужику наказал в следующий раз с пустыми руками в лес не ходить — на охоту ли, по грибы-ягоды. Поднеси сперва угощенье: положи на пенек хлеба или еще чего, да спасибо скажи.
— А коль дорогу потеряешь — одежу на изнанку выверни. Вот и вся недолга, — добавил Олег.
Мужик от радости не знал, как и благодарить. В конце концов уговорил Олега взять лошадку. Цена ей была едва больше киевской полгривны: кобылка низенькая, с толстыми боками и явно норовистая.

При первом знакомстве она сразу попыталась куснуть Середина за руку желтоватыми зубами.
— Ты не смотри, что Сивка ростом не вышла, да косматая, что твой медведь, — бубнил мужик, — она ой какая прыткая! Только вот пугливая. А ты чуть что — плеткой ее!
Лошадь пришлась как нельзя кстати. Свою пару он оставил в Новгороде, у
Любовода-купца. Прельстился посулами тороватого рязанца до дома его на ушкуе довезти. Видать, расторговался тот удачно, коли трех гривен серебром не пожалел, лишь бы мошну в целости до дома доставить.

В стольном городе Середин распихал оговоренную плату по карманам, перекинул саблю за спину, дабы по ногам попусту не била, да и тронулся обратно пешком. Лошадь покупать не захотел. Коняга — она ведь не мотоцикл, она живая.

Свыкнешься с ней за пару недель, сойдешься характерами, сдружишься — потом расставаться жалко.
Однако дорожки на Руси дальние, земли обширные — за неделю отвыкший от долгих прогулок ведун стоптал ноги до боли в икрах и мозолей на пятках, а потому от подарка отказываться не стал.
Что лошадь пугливая, ведун понял на первой же версте: линючий заяц вывернулся из-под копыт, кобыла прыгнула в сторону, и Середин чуть не свалился на землю с куска кожи, заменявшего седло.
— Если опять заяц — отведаешь плетки. Вот не сойти мне с места, — пригрозил Олег и попытался пятками придать лошадке ускорение:
— Н-но, залетная!
«Залетная» расставила пошире ноги и замотала головой, будто отмахиваясь от оводов.
— Эх, не было печали... — Середин перекинул ногу через холку лошади и, спрыгнув на дорогу, прислушался.
Вечерело. Ветер трепал верхушки осин и берез вдоль дороги. Желтые стволы сосен стремились к предзакатному небу, словно в надежде погреться в лучах заходящего солнца.

В глубине леса уже таился сумрак, оттуда тянуло вечерней росой, прелыми листьями и грибами.
«Засады нет, — рассудил Олег. — Не станут воровские люди таиться от одинокого путника. Давно бы вышли да взяли в топоры. Значит, что-то другое».
Крест под повязкой на запястье грел, но не обжигал. Середин вздохнул, взял лошадку под уздцы и повел за собой. Хоть бы полянку на ночь найти, стожок сена завалящий.

О нормальном ночлеге он и не мечтал. Петляющая по лесу дорога была ровная, с пробитой колеей, но заросшая травой — видно, ездили по ней не часто.
Оставляя следы в мяг



Назад