85bf2b2f     

Прозоров Александр - Год Полнолуний



Александр Прозоров
Год полнолуний
ЯНВАРЬ
Царапины начинались примерно на уровне глазка. Чем ниже, тем их становилось больше, и внизу дверь напоминала густой широкий веник.
— Что это? — мрачно спросила Таня.
— Это их собака, — осторожно ответил Олег, — по кличке Охлос.
— И ты хочешь, чтобы мы взяли домой этакую тварь?
— Да она маленькая совсем. Чуть выше колен. Милый такой пуделек.
— Тогда откуда эти пробоины? — Таня задумчиво ковырнула ногтем свежую белую ссадину рядом со стеклянным кругляшком.
— Ну, наверное, домой собачке хотелось, — пожал Олег плечами, — она подпрыгивала... радовалась, так сказать.
— А если она и нашим дверям радоваться начнет?
— Да никто нас Охлоску брать не заставляет, — примирительно напомнил Олег. — Не хочешь — не возьмем. К тому же она не так уж и любит скакать. Миша обувь на вешалку ставит, чтобы псина не грызла.

И ничего, не достает.
— Куда он ставит обувь?.. — зловеще переспросила Таня.
Олег понял, что сболтнул лишнее, но сказанного не воротишь: по Таниному лицу стало ясно, что супруга приняла окончательное и бесповоротное решение — можно спокойно разворачиваться и уходить, все равно никакие аргументы на нее уже не подействуют. Однако палец успел вдавить кнопку звонка, уже лязгал замок, открывалась дверь, и через образовавшуюся щель вырывался истошный вопль:
— Жрать хочу! Жрать давайте! Голодом зам-морили!
— А это кто? — шепотом спросила мужа Таня.
— Это попугай, — ответил вместо Олега Михаил. — Врет, паразит, только что миску овса стрескал.
Миша Немеровский вымахал выше Таниного мужа почти на две головы, но получился раза в полтора тощее. Плеч у него, казалось, не было вообще — рубашка не соскальзывала до пояса только из-за туго застегнутого воротничка, а брюки не падали лишь благодаря затянутому на последнюю дырку ремню.

В качестве компенсации Миша обладал великолепными пышными кудрями и в довершение был блондином. В общем, одуванчик, а не человек.

Неординарную внешность дополнял восторженный склад ума: Немеровский мгновенно возгорался самыми разнообразными увлечениями и столь же быстро угасал. Как напоминание о многогранном интеллекте под окнами квартиры ржавел “Запорожец”, почти ставший “фольксвагеном”, пылился в прихожей увешанный автомобильными камерами багажник, почти ставший катамараном, бегал по квартире сибирский кот, почти научившийся искать земляные груши... Теперь вот еще и попугай какой-то объявился.
— А птица тебе зачем? — поинтересовалась Таня, с царственной небрежностью сбрасывая зимнее пальто мужу на руки. — В цирке, что ли, выступать собираешься?
— Да нет, — отмахнулся Миша, доставая для гостей тапочки. — Это сынок постарался. Прибежал тут на днях домой и говорит: “Пап, а у нас в подвале кто-то по-английски разговаривает. Наверное, шпионы забрались.

Давай в милицию сообщим?” В отделение звонить я, естественно, не стал, но любопытство разобрало. Взяли мы с Андрюшкой фонарик и пошли смотреть, что за Джеймс Бонд в доме завелся. А там эта тварь летает.

Грязная, мокрая, полуощипанная, — в общем, курица второй категории. А у меня как раз клетка старая дома валялась...
— Жрать давайте!
— О! Слыхали? Навязался на мою голову!
— А посмотреть можно?
— Хоть килограмм! Могу даже подарить!
В высокой клетке, подвешенной к потолку вместо светильника, сидел крупный, ослепительно белый попугай. Увидев людей, он заметался из угла в угол, захлопал крыльями, потом быстро и ловко вскарабкался вверх по проволочной стенке и, повиснув вниз головой, принялся яростно долбить желтым крепким клю



Назад