85bf2b2f     

Приставкин Анатолий - Как Я Читаю Дела



Анатолий ПРИСТАВКИН
КАК Я ЧИТАЮ ДЕЛА
"За все годы работы нашей комиссии по помилованию мы не рассматривали ни
одного дела киллера или мафиози, - говорит Анатолий Приставкин. - Осужденные
убийцы - сплошь так называемые простые люди. Поэтому когда народ требует
отменить мораторий на смертную казнь - он, по сути, приглашает казнить самого
себя".
А уж то, что количество убийств в нашей стране никак не может сократиться
под угрозой смертной казни, понимаешь, читая только что вышедший трехтомник
Приставкина, написанный по материалам его милосердной комиссии. Большинство
совершаемых в России убийств не только бессмысленны и беспощадны, но также
нелепы до абсурда и бездумны до полного легкомысленного пренебрежения
возможными последствиями для самого себя.
Вообще, когда читаешь или слушаешь доброго и мягкого Анатолия Игнатьевича,
становится страшно. И за наших незащищенных детей. И за весь наш
самоубийственный народ.
Страшно, горько и зло берет.
Но иногда и смех разбирает. Сквозь слезы, конечно. То есть нездоровый.
И как во всем этом ежедневно (!) пребывает сам писатель?
Перед вами один из его ответов на этот вопрос.
Олег ХЛЕБНИКОВ
КАК Я ЧИТАЮ ДЕЛА
Прихожу домой. Наскоро поев и включив телевизор, чтобы посмотреть, какой
там прогноз погоды, тут же его выключаю и открываю папку с делами.
Некая Раиса Колесникова, тридцать пять лет, из Кировской области (пятеро
детей, трое несовершеннолетних), осуждена на шесть лет, впервые. Отбыла четыре
с половиной года. Но что же она натворила... Ах вот, читаю: 10 февраля некий
Шубин, понятно нетрезвый, опоздав на электричку, пришел в железнодорожную
будку к Вшивцевой, где стал с ней распивать спиртные напитки, а вечером, по ее
предложению, отправился к ней домой.
- Пап, - нудит моя дочка, - ты можешь поставить батарейки?
- Могу.
- А посмотреть со мной "Крутого Уокера", а то мне одной страшно?
- Могу.
- А почитать книжку... потом?
- И это могу. Я все могу... Как дед Мазай... И дудку, и свисток.
...Итак, как там в деле... Ага, пошел к этой Вшивцевой. А там они снова
сели распивать, но уже вместе с соседями, мужем и женой Колесниковыми... Вино
же купил Шубин, он же стал оказывать знаки внимания Вшивцевой, но это
почему-то не понравилось Колесникову, который и сделал Шубину замечание. А
потом они, как и положено, подрались... Хотя что же такого, что внимание, она
же не зря его пригласила к себе... Ну вот, подрались. И стали наносить друг
другу удары...
- Пап, а ты видел мой последний рисунок?
- Да... Кажется.
- Вот, посмотри.
- Еще надо переписать школьную кассету по немецкому языку, - кричит из
другой комнаты жена. - Я сама бы переписала, но не умею... И позвони Алексу,
он должен нам деньги...
- Ладно, ладно.
И далее: подрались, читаю я. А потом соседи Колесниковы ушли домой. Скорее
всего, жена и увела... А впрочем... Ну а Вшивцева тоже ушла, но ушла к зятю за
помощью, чтобы выпроводить не желаемого теперь Шубина из квартиры...
- Ты не забудешь позвонить Алексу? - спрашивает жена.
- Нет.
- А когда ты позвонишь?
- Скоро...
- Да, я забыла тебе еще сказать...
- Да, - соглашаюсь я, стараясь понять, почему неведомые мне Колесниковы
ушли домой, а Вшивцева - за зятем, если сами приглашали и пили на его
деньги... Но разве поймешь этих баб, когда...
- Но ты не забудешь позвонить? - спрашивает жена.
- Нет.
- Смотри.
Смотрю. В дело. Вернулись в квартиру. Вернулись... Это кто вернулся-то?
Ах, Колесниковы вернулись. Господи, сколько можно ходить! А что им,
собств



Назад