85bf2b2f     

Прашкевич Геннадий - Шкатулка Рыцаря



ГЕННАДИЙ ПРАШКЕВИЧ
ШКАТУЛКА РЫЦАРЯ
Глава I
«НЕГР, РУМЯНЫЙ С МОРОЗА…»
Кипр. 15 июля 1085 года до н.э.
…УнуАмон, торговец, отправленный Хирхором, верховным жрецом отца богов Амона, в Финикию закупать лес для закладки новой священной барки, с отвращением пил горькое кипрское пиво и время от времени молитвенно складывал руки на груди, при этом его круглая, коротко стриженная голова непроизвольно дергалась — следствие глубокой раны, полученной в стычке с разбойниками гдето под Танисом. Сирийское море набегало на плоские песчаные берега, занимало все окна деревянного дворца и весь горизонт, нагоняло тоску своим смутным немолчным гулом.
УнуАмон, торговец, доверенный человек Хирхора, был пьян.
«Я брожу по улицам, от меня несет пивом, — горько думал он. — Запах пива отдаляет от меня людей и отдает мою душу на погибель. Я подобен сломанному рулю, наосу без бога, дому без хлеба и с шатающейся стеной. Люди бегут от меня, мой вид наносит им раны. Удались от пива, несчастный УнуАмон, забудь про горький напиток тилку!..»
Так он думал, пил пиво и клял судьбу.
«Я научился страдать, — клял он судьбу. — Я научился петь под флейту и под аккомпанемент гуслей. Я научился сидеть с девицами, умащенный, с гирляндой на шее. Я колочу себя по жирному животу, переваливаюсь, как гусь, а потом падаю в грязь…»
УнуАмон страдал.
Снабженный идолом Амона путевого и верительными грамотами к Смендесу, захватившему власть над севером Египта и назвавшемуся гордо Несубанебдедом, УнуАмон давно не имел ни указанных выше грамот, ни самого идола. А Египет, ввергнутый в смуту, пугал его.

Разбойники на море и разбойники на суше пугали его. Пугали мор, болезни, пустыни, внезапные смерчи над тихими островами и водяные столбы, разрушающиеся над прибрежными скалами.
Поставив перед собой тяжелую шкатулку, отнятую у какогото филистимлянина из Дора вместе с мешком серебра, УнуАмон громко заплакал. Буря прибила его корабль к Кипру. УнуАмона хотели убить.

Он с трудом нашел в свите царицы Хатибы старого человека, немного понимающего речь египтян. «Вот, царица, — сказал через этого человека УнуАмон, — я слышал в Фивах, граде Амона, что все и всегда творят на свете неправду, только на Кипре — нет. Но теперь я вижу, что и на Кипре неправда тоже творится ежедневно, а может, и ежечасно…»
Удивленная царица Хатиба сказала: «Расскажи».
УнуАмон рассказал.
Хирхор, верховный жрец отца богов Амона, отправил его в Финикию. Он, УнуАмон, снабженный идолом Амона путевого и верительными грамотами, был хорошо принят Смендесом, назвавшимся Несубанебдедом, и в Танисе сел на корабль, чтобы плыть в Дор, где осели филистимляне Джаккара.

Здесь царь Бадиль совсем хорошо принял УнуАмона, но несчастного египтянина обокрал собственный матрос — он унес деньги, предназначенные для путешествия, и унес деньги, доверенные УнуАмону для передачи в Сирии. В отчаянии УнуАмон пожаловался царю Бадилю, но не получил никакой помощи, ибо вором оказался его человек, а не туземец.

УнуАмон, плача, уехал в Тир, а затем в Библ. На свое счастье, он встретил в пути некоего филистимлянина из Дора и, восстанавливая справедливость, творя то, что подсказал ему сердечно наставляющий его великий Амон, отнял у филистимлянина мешок с тридцатью сиклями серебра, оправдывая себя тем, что у него в Доре украли столько же. Царь Библа Закарбаал, узнав о появлении египтянина, заставил УнуАмона девятнадцать дней сидеть на корабле в гавани, не пускал его на берег и даже ежедневно посылал строгие приказания удалиться. Но на два



Назад