85bf2b2f     

Прашкевич Геннадий - Записки Промышленного Шпиона 3



ГЕННАДИЙ ПРАШКЕВИЧ
ЛОВЛЯ ВЕТРА
ЗАПИСКИ ПРОМЫШЛЕННОГО ШПИОНА – 3
1
Молчание, Эл, прежде всего молчание. Нарушая молчание, ты подвергаешь опасности не просто самого себя, ты подвергаешь большой опасности наше общее дело.
Альберт Великий
(«Таинство Великого деяния»)
в устном пересказе доктора Хэссопа.
Чем дальше на запад, тем гласные шире и продолжительней. Пееендлтон, Лооонгвью, Бооотхул… Тяни от души, никто не глянет на тебя, как на идиота, бобровый штат осенен величием и ширью Каскадных гор.
Но Спрингз6 пришелся мне не по душе. Полупустой вокзальчик, поезда, летящие мимо, старомодный салун, откровенно старомодный… Я, разумеется, и не ждал толчеи, царящей на перронах Пенсильваниястейшн или на бурной линии БруклинМанхаттан в часы пик, все же Спрингз6 превзошел мои ожидания.

Никто, похоже, не заметил моего появления, всем было наплевать на меня, и я преспокойно выспался в крошечном пансионате (конечно, на Биконстрит, подругому аборигены назвать свою главную улицу не могли), прошелся по лавкам и магазинам (по всем параметрам они уступают самым мелким филиалам «Мейси», «Стерн» или «Гимбеле», но попробуй сказать это биверам, бобрам, как называют жителей Спрингз6) и даже посетил единственный музей городка, посвященный огнестрельному оружию. Там были неплохие экземпляры кольтов и винчестеров, но почти в безнадежном состоянии — зрелище весьма тоскливое.

Черт с ним, с этим зрелищем! Главное, ко мне никто не подошел: ни на узких улочках или в магазинчиках, в музее или в пансионате — не подошел никто. А если я вдруг и ловил на себе взгляд, это оказывался взгляд лениво проводящего свое время зеваки.
К вечеру я был на железнодорожном вокзале, вернее, вокзальчике. Ночной поезд подходил около полуночи. На этом, собственно, моя работа кончалась.

Я войду в вагон, проследую три перегона и выйду на Спрингз5, где найду автовокзал, а там машину, оставленную на мое имя Джеком Беррименом. Вот и все.
Но человек, который должен был подойти ко мне гдето на улочках Спрингз6, в музее или в магазинчиках, так и не подошел. В сотый раз я прогуливался по перрону мимо касс и кассовых автоматов, заглядывал в зал ожидания.
Народу было немного. Несколько фермеров (из тех, что тянут гласные особенно долго) с корзинами, несколько пожилых мужчин, непонятно куда следующих, и компания малайцев — так я почемуто решил.

Смуглые, оливкового оттенка плоские лица, очень темные, поблескивающие, как бы влажные, глаза, выпяченные толстые губы — кем им еще было быть, как не малайцами? И волосы — темные, прямые, чуть не до плеч.

Они легко и быстро, поптичьи, болтали, я расслышал незнакомые слова — кабут или кабус, а еще — урат; голоса звучали низко, чуть в нос, и вдруг поптичьи взлетали. Китайцев и японцев я бы определил, а это точно были малайцы, и я, помню, удивился их присутствию в Спринз6.

Что их сюда занесло? Туристы? Но с ними не было гида. Студенты? Каким ветром их занесло в заброшенный городишко?

Этого я так и не понял: честно, мне было все равно, как они сюда попали и чем здесь занимаются. Ну да, острова, вулканы, фикусы и мимозы… Но это гдето там, далеко…
Пронизывающим ветерком тянуло со стороны гор, моросило. Я подошел к кассе и пальцем постучал по толстому стеклу.
Кассир, еще не старый, но прилично изжеванный жизнью человек (явно из неудачников), опустив на нос очки, глянул на меня и вопросительно улыбнулся. Никак не пойму, почему он сидит в этой дыре и не покинет свою застекленную конуру. Взял бы пару кольтов в музее огнестрельного оружия и



Назад