85bf2b2f     

Прашкевич Геннадий - Великий Краббен



ГЕНАДИЙ ПРАШКЕВИЧ
ВЕЛИКИЙ КРАББЕН
Это море — великое и просторное: там
пресмыкающиеся, которым нет числа,
животные малые с большими. Там плавают
корабли, там этот левиафан, которого Ты
создал играть в нем.
Псалом 103 (25, 26)
Тетрадь первая. ДОБРОЕ НАЧАЛО
Лоция Охотского моря. Бывший интеллигент в третьем колене. От Бубенчиково по Симоносеки.

Опасности, не учтенные лоцией. Болезнь поиностранному и метолы ее лечения. Сирота Агафон Мальцев.

Вечерние беседы на островах, «Привет, организмы! Рыба!»
Залив Доброе Начало вдается в северозападный берег острова Итуруп между мысом Кабара и мысом Большой Нос, расположенным в 10.4 мили к NNO от мыса Кабара. Берега залива высокие, за исключением низкой и песчаной северной части восточного берега.
Речка Тихая впадает в восточную часть залива в 9, 3 мили к NNO от мыса Кабара. Речка Тихая — мелководная и извилистая; долина ее поросла луговыми травами и кустарниками. Вода в речке имеет болотный привкус.

В полную воду устье речки доступно для малых судов.
Серп Иванович Сказкин, бывший алкоголик, бывший бытовой пьяница, бывший боцман балкера «Азов», бывший матрос портового буксира типа «жук», бывший кладовщик магазина № 13 (того, что в селе Бубенчиково), бывший плотник «Горремстроя» (ЮжноСахалинск), бывший конюх леспромхоза «Анива», бывший ночной вахтер крупного комплексного научноисследовательского института (Новоалександровск), наконец, бывший интеллигент («в третьем колене!» — добавлял он сам не без гордости), а ныне единственный рабочий полевого отряда, проходящего в отчетах как Пятый Курильский, каждое утро встречал меня одними и теми же словами:
— Почты нет!
А почте и неоткуда было взяться.
В принципе.
Случайное судно могло, конечно, явиться из тумана в виду мыса Кабара, но для того, чтобы на борту этого судна оказалось письмо для Серпа Ивановича Сказкина, или для меня, Тимофея Ивановича Лужина, младшего научного сотрудника СахКНИИ, действительно должно было случиться слишком многое: вопервых, ктото на материке или на Сахалине заранее должен был знать, что именно это судно и именно в это время выйдет к берегам острова Итуруп, вовторых, ктото заранее должен был знать, что именно в это время Серп Иванович Сказкин, крабом приложив ладонь к невысокому морщинистому лбу, выйдет на плоский тихоокеанский берег залива Доброе Начало, и, наконец, втретьих, такое письмо попросту должен был ктонибудь написать!
«Не умножайте сущностей», — говорил Оккам.
И в самом деле.
Кто мог написать Сказкину?
Его пятнадцатилетний племяш Никисор?
Вряд ли!
Хитрый Никисор проводил лето в пионерлагере «Восток» под Тымовским.
Елена Ивановна бывшая Сказкина, а ныне Глушкова?
Вряд ли!
Скажи Елене Ивановне бывшей Сказкиной вслух: черкните, мол, Лена, своему бывшему мужу, нынешняя Глушкова без стеснения бы ответила: «Пусть этому гаду гидра морская пишет!»
На этих именах круг близких людей Серпа Ивановича замыкался, ну, а что касается меня, то на весь полевой сезон я всегда обрываю любую переписку.
Однако Серп Иванович Сказкин с реалиями обращался свободно. Каждое утро, независимо от погоды и настроения, он встречал меня одними и теми же словами:
— Почты нет!
Произносил он эти слова отрывисто и четко, как морскую команду, и я, еще ничего спросонья не сообразив, привычно лез рукой под раскладушку — искал сапог, припрятанный там заранее.
Но сегодня мой жест не испугал Сказкина.
Сегодня Сказкин не хихикнул довольно, не выскочил, хлопнув дверью, на потное от теплой росы крылечко. Более того, сегодня С



Назад