85bf2b2f     

Прашкевич Геннадий - Малый Бедекер По Нф



ГЕННАДИЙ ПРАШКЕВИЧ
МАЛЫЙ БЕДЕКЕР ПО НФ
Часть I. КНИГИ
1
Первой книгой, которую я прочел от корки до корки, была «Цыганочка» Сервантеса (« Academia », 1934). Не «Козадереза», не «Конекгорбунок», не «Маша и три медведя», весь этот доисторический извращенный модернизм, а настоящая толстая солидная книга.

Мне только что стукнуло четыре года. «Цыганочке» шло далеко не первое столетие. Разница должна была сказаться.
Она и сказалась.
К тому времени я уже знал, как читают взрослые.
Нацепляют на нос очки, шевелят губами, перелистывают страницы.
Весь мир, считал я, вечерами надевает очки и при колеблющемся неровном свете читает «Цыганочку» Сервантеса. Когда зажигали керосиновую лампу (электричества в селе Абалаково еще не было), я тоже шевелил губами и важно перелистывал страницы.

Буквы я уже знал и умел складывать слова, но в этой книге слова во чтото осмысленное не складывались. Не сразу, но до меня дошло: кайф настоящего чтения как раз в том, что в книге (если это настоящая книга) в принципе нельзя понять ни слова!
Конечно, я сомневался.
Я даже подумал, что дело в отсутствии очков.
Но все же самостоятельно допёр, что так и должно быть: настоящая книга ничего не дает. Она не показывает и не рассказывает. Она пишется для того, чтобы насладиться непознаваемым. Так что в течение нескольких дней я упорно преодолевал «Цыганочку».

Страница за страницей. Ее абсолютная непонятность казалась мне волшебным проломом в какойто другой, в таинственный мир. Помните монаха, просунувшего голову в пролом небесного свода?

Такая картинка часто встречалась в старых учебниках географии.
Я был тогда совсем как этот монах.
А до кондиции меня довел сосед дед Филипп.
К девяноста годам жизни он до всего дошел сам, осмеливался давать советы самому Господу, например, указывал, кого в деревне Абалаково следует поразить молнией в первую очередь. К счастью, Господь в те годы был занят расхлебыванием результатов Второй мировой войны и на деда не обращал внимания.
Понятно, деда это злило.
Он, как Робинзон Крузо, выцарапывал на стене дворового сарая каждый прожитый им день. Он прекрасно понимал, что все в этом мире преходяще, и смотрел на меня, как на любимого ученика, который, может, в будущем тоже не побоится подергать Большого старика за бороду.

Мои сверстники изучали мир по глобусу, а я благодаря деду Филиппу втайне был убежден, что земля плоская. Дед Филипп когдато служил на флоте. В Тихом океане он видел одного из тех трех китов, на которых стоит мир.

Он откровенно рассказывал, что кожа на китах шелушилась, им хотелось чесаться. Еще дед участвовал в Цусимском сражении и сдался японцам вместе с адмиралом Рожественским. То есть он прожил большую поучительную жизнь.
Постоянные беседы с дедом утвердили мою веру в неизменность мира.
Дед Филипп и Сервантес — вот мои первые учителя.
2
После «Цыганочки» я прочел еще несколько настоящих книг, среди них «Вопросы ленинизма» и «Переяславскую раду».
Теперь я был умный и не искал в книгах смысла.
Если мелькало подозрительно понятное слово, я знал, что это всего лишь недоработка. Известно ведь, что отсутствие судимости не наша заслуга, это всего лишь недоработка системы. Когда мой кореш Герка Ефремов, заикаясь, предложил на выбор любую из двух найденных им у отца книг, я не раздумывая взял верхнюю.
Не имело значения, какую берешь.
Если книга настоящая, она непонятна.
Герке достался «Железный поток» А. Серафимовича, а мне «Затерянный мир» Артура КонанДойла. Открыв книгу дома, я с радостью убедился в присутст



Назад